Полиглот

Святослав Ярославич Черниговский наполнил свои клети книгами. Его брат, Всеволод, выучился пяти иностранным языкам у себя дома, просто из жажды знания (А. Трачевский, Русская история).

Родные его языки – итальянский и русский. Но одинаково свободно и плохо он болтал на всех европейских языках, включая сюда финский, грузинский, польский и татарский (А. Куприн, Дочь великого Барнума).

Сальватор говорил на всех языках и ни на одном. Вернее, он составил из обломков чужих наречий свой собственный язык, использовав множество других, с которыми соприкасался во время странствий… Он мог именовать одну и ту же вещь сначала по латыни, потом по-провансальски, и еще я заметил, что, вместо того чтобы составлять собственные фразы, он заимствовал, откуда попадется, готовые куски, разъятые куски готовых фраз, некогда услышанных им, и подбирал их применительно к случаю, на который направлялась речь. Так, о кушаньях он умел говорить только теми словами, которыми пользовались жители краев, где он то кушанье ел; выражать радость он был способен, только припоминая речи радующихся людей, с которыми некогда радовался совместно (У. Эко, Имя розы).